Полминуты назад в руках был обычный старый механизм из ящика стола. Теперь он повёрнут к свету, и взгляд ищет: откуда эта шестерёнка, зачем тут лишний паз. Ответа ещё нет, и ровно в этой заминке рождается тяга узнать. Учёные измерили её силу ещё в девяностых и выяснили, что сильнее всего она горит не там, где ждёшь.
- Любопытство это разрыв между тем, что вы уже знаете, и тем, что хотите узнать: сильнее всего он жжёт на грани почти знания, эту механику описал Джордж Ловенстайн в 1994 году.
- В опыте с вопросами-викторинами 2009 года оно росло по U-образной кривой: обрывок ответа задевал сильнее, чем полная пустота в голове.
- Матиас Группе с коллегами в 2014 году показал: пока разгорается интерес, крепче запоминаются даже посторонние вещи, увиденные рядом.
- У любопытства есть два разных почерка: жадный до фактов хватает по чуть-чуть отовсюду, глубокий до смысла докапывается до одного вопроса.
- Со временем тягу узнавать гасят конкретные привычки: страх ошибиться и спешка к готовому ответу значат больше, чем сам возраст.
Содержание
- Что такое любопытство на самом деле
- Разрыв в знании: теория Джорджа Ловенстайна
- Опыт с вопросами-викторинами: почему полузнание мучает сильнее пустоты
- Что происходит в мозге и теле, когда разгорается любопытство
- Эксперимент Матиаса Группе: любопытство и память на посторонние вещи
- Жадное до фактов: первый вид любопытства
- Глубокое до смысла: второй вид любопытства
- Сколько вопросов в час задаёт увлечённый ребёнок
- Почему любопытство гаснет к взрослому возрасту
- Когда идти к врачу
- Что возвращает взрослому вкус к вопросам
- Любопытство и скука: как один сигнал сменяет другой
- Практика на сегодня: карман вопросов
- Чего не стоит делать с любопытством
- Что из этого следует
- Частые вопросы
Что такое любопытство на самом деле
В словаре любопытство определяют коротко: желание разобраться в новом. Формула верная и почти бесполезная, потому что не объясняет главного. Она не говорит, почему безобидный вопрос про соседский ремонт может продержать вас у окна десять минут, а срочная статья по работе откладывается неделями. Дело не в масштабе темы. Значение имеет то, чего вам сейчас не хватает.
Психология описывает его иначе: как реакцию на уже замеченную нехватку. Вы видите дыру в собственном знании, чувствуете лёгкое неудобство от неё и тянетесь её закрыть, пока дыра не исчезнет. Пока сам факт незнания не замечен, ничего подобного не возникает: человек, никогда не слышавший про квазар, останется к этой теме равнодушным, пока случайно не наткнётся на неё и не почувствует край собственного невежества.
Отсюда неожиданный вывод: интерес к теме растёт вместе со знанием. Чем больше человек уже понимает в теме, тем чаще он натыкается на маленькие дыры внутри и тем острее их чувствует: специалист по старинным часам замечает нестыковку в механизме за секунду, а случайный зритель эту же деталь даже не увидит. У такого интереса есть порог входа.
Разрыв в знании: теория Джорджа Ловенстайна
В 1994 году профессор экономики и психологии Джордж Ловенстайн из Университета Карнеги-Меллон опубликовал статью, которая с тех пор служит опорой почти всем работам на эту тему. Он назвал её теорией информационного разрыва. Идея простая: тяга к узнаванию рождается из зазора между тем, что человек уже знает, и тем, что, как ему кажется, доступно понять прямо сейчас.
До Ловенстайна это чувство часто описывали как разновидность голода: организму не хватает стимула, и он рвётся навстречу новому, чтобы заполнить пустоту. Он возразил: будь дело только в новизне, самым падким на неё существом на свете был бы тот, кто вообще ничего не знает о предмете. На практике происходит обратное. Полный профан к сложной теме равнодушен, а тот, кто уже разобрался наполовину, изводится загадкой до бессонницы.
Разрыв работает только там, где уже есть опора. Вы должны знать достаточно, чтобы увидеть пробел и назвать его словами. Абсолютная пустота такого ориентира не даёт, поэтому она оставляет человека равнодушным.
Ловенстайн предложил и практический вывод, который с тех пор используют журналисты, преподаватели и авторы сериалов. Дозировка информации усиливает эту тягу сильнее, чем её объём. Покажите достаточно, чтобы аудитория поняла правила игры, и придержите ключевую деталь: пробел сделает остальное сам, безо всякого дополнительного стимула.
Опыт с вопросами-викторинами: почему полузнание мучает сильнее пустоты
Теорию проверили экспериментально в 2009 году. Мин Чон Кан с коллегами, включая самого Ловенстайна, показывали участникам вопросы из викторин: одни лёгкие, другие на грани абсурда, третьи ровно посередине, и перед каждым из них человека спрашивали, насколько он уверен в собственном ответе и до какой степени ему любопытно узнать правильный.
Результат сложился в кривую формы буквы U, и она перевернула привычную логику. Меньше всего участники загорались в двух крайних случаях: когда не имели вообще никакого представления о разгадке и когда были в ней почти уверены. Пик тяги приходился на середину: человек чувствовал, что ответ где-то рядом, вертится на языке, но ускользает. Именно этот зазор жёг сильнее всего.
| Состояние знания | Уровень любопытства | Что при этом чувствуется |
|---|---|---|
| Полное незнание темы | Низкий | Равнодушие, вопрос звучит как шум |
| Есть версия, но нет уверенности | Пик | Ответ «на языке», хочется проверить |
| Почти полная уверенность | Низкий | Проверка кажется формальностью |
Заодно исследователи заглянули в работу мозга через томограф. Пока нарастало любопытство, активнее включалось хвостатое ядро, участок, связанный с предвкушением награды. Мозг реагировал на такую грань так же, как на предчувствие выигрыша: тянуло дожать историю до конца.
Что происходит в мозге и теле, когда разгорается любопытство
Продолжение эксперимента с викторинами показало ещё одну вещь. Пока участник ждал ответ на вопрос, который его сильно зацепил, у него подскакивала активность в участках мозга, отвечающих за предвкушение награды: в хвостатом ядре и в прилежащем ядре, том же узле, что загорается перед выигрышем в лотерею или при виде вкусной еды. Любопытство физиологически ощущается как голод одного конкретного вопроса в голове.
Отличие только одно: закрыть информационный разрыв можно за секунду, стоит узнать ответ. Именно поэтому люди залипают в поисковике на полчаса, хотя собирались проверить один термин. Каждый закрытый пробел мимоходом открывает соседний: выяснили про квазар, тут же зацепились за новое понятие «сингулярность», и цепочка потянулась дальше сама.
Есть и обратная сторона. Дофаминовый скачок от неполного ответа приятен сам по себе, отдельно от пользы найденного факта. Отсюда бесконечная прокрутка ленты: короткие заголовки специально держат читателя на грани недосказанности, не давая пику опуститься. Тело в этот момент слегка мобилизуется, дыхание чуть чаще, внимание сужается на одном экране. Механика та же, что у настоящего открытия, просто без содержания на выходе.
Эксперимент Матиаса Группе: любопытство и память на посторонние вещи
В 2014 году Матиас Группе вместе с Бернардом Гелманом и Чараном Ранганатом из Калифорнийского университета в Дэвисе провели опыт, который добавил к теории Ловенстайна неожиданный поворот. Участникам показывали каверзные вопросы из викторины и просили оценить, насколько им любопытно узнать ответ. Пока человек ждал разгадку, на экране на пару секунд мелькало случайное лицо, не имевшее к вопросу никакого отношения.
На следующий день память проверили дважды: и на сами ответы викторины, и на мелькнувшие лица. Результат удивил самих авторов. Чем сильнее было любопытство к вопросу, тем лучше участники запоминали и правильную версию, и постороннее лицо, показанное рядом. Разрыв в знании словно открывал память нараспашку на весь период ожидания.
Пока горит любопытство, память впитывает всё, что оказалось рядом с вопросом.
Эксперимент Группе, Гелмана и Ранганата, 2014 годТомограф объяснил механику. Само состояние усиливало работу дофаминовой системы и одновременно повышало связь между средним мозгом и гиппокампом, участком, который отвечает за формирование новых воспоминаний. Проще говоря, любопытство на время распахивает память настежь. Отсюда практический совет для учёбы: самое скучное лучше изучать сразу после чего-то, что реально захватило.
Жадное до фактов: первый вид любопытства
Ещё в пятидесятых годах прошлого века психолог Дэниел Берлайн, один из первых, кто вообще стал исследовать любопытство экспериментально, заметил: оно отличается по устройству, а сила тут вторична. Один вариант он назвал диверсивным, в переводе с латыни это буквально «расходящееся в стороны». Такое любопытство ищет любую новизну подряд, лишь бы сменить картинку: пролистать ленту, перещёлкать каналы, прочитать десять заголовков вместо одной статьи.
Жадный до фактов тип не задерживается ни на чём дольше нескольких секунд. Он выполняет полезную работу: постоянно сканирует среду на предмет чего-то нового и интересного, и в этом смысле именно он двигал наших далёких предков исследовать соседнюю рощу. У современного человека тот же механизм включается за завтраком с телефоном в руке: пять заголовков за минуту, ни один не дочитан до конца, но общее ощущение в курсе происходящего есть.
Такой тип держит кругозор широким и быстро находит новые темы. Обратная сторона в том, что он редко доводит начатое до глубины: разрыв закрывается на уровне шапки, до сути дело обычно не доходит, и тяга тут же переключается на следующий обрывок.
Диверсивное любопытство особенно легко эксплуатировать. Заголовки с недосказанностью, бесконечная прокрутка, короткие видео нарезкой ровно под него и рассчитаны: дают крошечную порцию новизны, забирают внимание и тут же подсовывают следующий кусочек, не позволяя пику любопытства опуститься. Привычка держаться на таких обрывках взамен цельной картины подробно разобрана в материале про клиповое мышление.
Глубокое до смысла: второй вид любопытства
Второй тип Берлайн назвал специфическим. Он устроен ровно наоборот: вместо охоты за любой новизной человек цепляется за один конкретный вопрос и не отпускает его, пока не доберётся до сути. Учёный, который третью неделю бьётся над одной задачей, ребёнок, разобравший будильник до последнего винтика, чтобы понять, откуда берётся тиканье, оба живут в этом режиме.
У специфического любопытства другая эмоциональная окраска. Ощущается это скорее как лёгкое напряжение, зуд, который отпускает, только когда задача закрыта. Психолог Джордан Литман в 2008 году показал экспериментально, что за этим стоят разные механизмы: удовольствие от новых идей и отдельно усилие ради конкретного ответа устроены как две независимые шкалы.
| Признак | Жадное до фактов | Глубокое до смысла |
|---|---|---|
| Что тянет | Любая новизна подряд | Один конкретный вопрос |
| Сколько держится внимание | Секунды, редко минуты | Часы, иногда годы |
| Ощущение внутри | Лёгкое, почти игривое | Напряжённое, похожее на зуд |
| Чем обычно кончается | Широкий, но неглубокий кругозор | Понимание, которое встраивается в опыт |
У большинства людей включены оба режима сразу, в неравной пропорции. Прочитать десять новостных заголовков за завтраком, а вечером три часа разбирать, как устроен старый фотоаппарат, вполне обычное сочетание в один и тот же день. При достаточной глубине второй вариант способен перерасти в отдельное состояние потока, когда время исчезает вместе с усилием. Проблема начинается там, где первый тип полностью вытесняет его.
Сколько вопросов в час задаёт увлечённый ребёнок
В 2007 году психолог Мишель Шуинар из Калифорнийского университета в Мерседе разобрала записи разговоров четырёх детей от года до пяти лет с родителями, взятые из обширной лингвистической базы данных. Она подсчитала, сколько раз в час активного общения ребёнок обращается ко взрослому за объяснением. Получилось больше шестидесяти, то есть свыше одного раза в минуту, если считать только те отрезки, когда малыш реально вовлечён в разговор.
Шуинар показала и то, что важнее самой цифры: детская дотошность не хаотична. Ребёнок редко переспрашивает об одном и том же, если объяснение его устроило, и почти всегда возвращается к теме снова, если оно прозвучало формально. Это и есть работа информационного разрыва в чистом виде: интерес угасает только тогда, когда взрослый действительно закрывает конкретную дыру в понимании.
К десяти-одиннадцати годам этот поток резко редеет. Причина не в том, что ребёнок вдруг узнал всё нужное. Скорее меняется среда: школа поощряет верный ответ гораздо охотнее, чем нетривиальную реплику с места, а сверстники не всегда прощают того, кто интересуется очевидным. Тяга к разрыву в знании никуда не уходит. Выражать её вслух становится рискованнее.
Частота детских обращений за объяснением хорошо показывает, насколько тема ему действительно интересна: формально усвоенный материал такой реакции почти не рождает. У взрослых работает тот же индикатор, просто его редко используют осознанно.
Почему любопытство гаснет к взрослому возрасту
Первая причина организационная, и с ней сталкивался едва ли не каждый в школе. Ребёнка, который сходу выпаливает вопрос, иногда хвалят, но чаще подгоняют: программа рассчитана на верный итог к звонку, до пути к нему дела почти нет. Постепенно закрепляется рефлекс: спрашивать рискованно, выглядеть незнающим стыдно, безопаснее промолчать и подождать, пока объяснят. Тяга к разрыву в знании при этом никуда не уходит, просто голос, готовый её озвучить, звучит с каждым классом всё тише.
Вторая причина телесная. В 2018 году Мичико Сакаки с коллегами из Университета Рединга свели воедино результаты десятков исследований и показали: с возрастом слабеет тонус дофаминовой и норадреналиновой систем, тех самых, что зажигаются в момент едва наметившегося ответа. Более поздние работы на животных объяснили механику точнее: снижение активности дофаминовых нейронов в среднем мозге напрямую снижает тягу к новому. Искры на входе меньше, и желания тянуться за фактом тоже.
Слабеет именно фоновый уровень любопытства, так называемая черта характера. Живой отклик на конкретный интересный вопрос у пожилых людей часто держится на уровне молодых, а иногда становится острее: жизненный опыт помогает быстрее заметить, где именно не хватает знания.
Третья причина самая житейская: спешка к готовому ответу. У взрослого есть поисковик в кармане, и разрыв закрывается за секунду щелчком, не успев толком разгореться. Ребёнок ждёт объяснения от родителя минутами, взрослый получает справку раньше, чем формулирует вопрос до конца. Механизм не портится, ему просто перестают давать время на работу.
Когда идти к врачу
Обычное угасание любопытства с возрастом и полное исчезновение интереса ко всему, чем вы когда-то жили, две разные истории.
Если вам две недели и дольше совсем не хочется узнавать новое, разбираться в увлечениях, читать, слушать, пробовать, а вместе с этим держатся подавленное настроение, упадок сил или нарушения сна, это может быть признаком апатии или депрессии, а не просто усталости. Диагноз здесь ставит и уточняет лечение врач, психиатр или психотерапевт: решать этот вопрос самому по статье не стоит. Отдельно к специалисту, если пропал интерес именно к вещам, которые раньше приносили явное удовольствие: это тревожнее, чем нежелание заниматься учёбой или работой.
Если картина мягче, снижение любопытства ограничивается парой скучных обязанностей, а к остальному в жизни интерес сохраняется, речь скорее об усталости фона или выгорании от рутины. Об этом дальше есть рабочие ходы, а тяжёлые случаи оставьте специалисту.
Что возвращает взрослому вкус к вопросам
Тодд Кашдан с коллегами в 2018 году собрал десятилетия исследований в одну модель и подтвердил её в нескольких странах: любопытство ведёт себя как навык, поддающийся тренировке. Дальше это вопрос практики.
| Что делать | Почему это работает | Как понять, что получилось |
|---|---|---|
| Задавать вопрос раньше, чем гуглить ответ | Разрыву дают время разгореться, прежде чем его закроют | Появляется собственная версия ответа до проверки |
| Держать паузу перед объяснением ребёнку или себе | Незакрытый вопрос сильнее держит внимание, чем готовая справка | Вопрос вспоминается сам, без напоминания |
| Специально менять маршрут, блюдо, жанр книги | Тренирует диверсивный тип, привычку замечать новое рядом | Находится хотя бы одна вещь в привычной среде, которую раньше не замечали |
| Разбирать одну тему до конца, не бросая на середине | Тренирует специфический тип, глубину вместо ширины | Появляется ответ, которого не было в первом источнике |
Отдельно стоит правило подачи информации, то самое, которое Ловенстайн вывел ещё в девяностые. Прежде чем читать длинную статью или смотреть длинное видео, полезно сперва угадать ответ самому. Проигрыш собственной версии почти всегда обиднее и интереснее, чем чтение чужой готовой мысли, а разрыв между угаданным и настоящим решением запоминается заметно крепче.
Любопытство и скука: как один сигнал сменяет другой
Эти два состояния часто путают, хотя они говорят о разном. Скука, если коротко, сигналит о несовпадении того, чем вы заняты, с тем, что для вас имеет смысл или по силам: подробно этот механизм разобран в отдельном материале про скуку как сигнал, который принято глушить. Любопытство работает иначе. Оно указывает на дыру в знании, которую хочется закрыть.
На практике они часто идут парой, и в этом их полезное родство. Скука опустошает текущий момент, освобождает внимание от привычной задачи, и в этой пустоте гораздо легче заметить маленький разрыв в знании, который раньше заслоняла беготня. Лучшие идеи нередко приходят в душе или на скучной дороге: скука сначала расчищает место, а любопытство уже заполняет его чем-то конкретным.
Отсюда и практический вывод для скучных минут: вместо борьбы с ней полезнее спросить себя, какой конкретный вопрос сейчас не даёт покоя. Часто оказывается, что он был всё это время, просто заглушённый занятостью.
Практика на сегодня: карман вопросов
Опыты Ловенстайна и Кашдана сходятся в одном практическом рецепте: зазору нужно дать место и подождать, прежде чем закрывать его первой попавшейся справкой. Небольшой ритуал под это на один день.
Понадобится блокнот, телефон или обычный листок, весь день на сбор материала и десять минут вечером.
- В течение дня выписывайте каждую мысль-приманку, которая мелькнёт сама собой: почему сосед так рано включил дрель, откуда взялось название улицы, как работает лифт. Гуглить сразу запрещено, только запись.
- К вечеру должно набраться пять-семь строк. Если набралось меньше двух, это тоже результат. Значит, день прошёл на автопилоте.
- Выберите одну запись из списка, ту, что зацепила сильнее прочих, и дайте себе десять минут на поиск разгадки.
- Оставшиеся пункты оставьте открытыми до завтра. Не закрывать их специально, пусть повисят: часть решится сама, без усилий, просто от того, что мозг продолжит держать зазор в фоне.
Как понять, что получилось: список за неделю становится длиннее, и хотя бы одна строка из прошлого захода неожиданно решается сама, без нового усилия.
Второй слой глубже первого. Спустя короткий срок такой практики многие замечают: мысли-приманки начинают возникать не только про случайные бытовые мелочи, но и внутри собственной работы или увлечения, там, где раньше казалось, что всё уже понятно.
Чего не стоит делать с любопытством
- Стыдить себя за очевидный вопрос. Ощущение «наверное, все это и так знают» гасит его прежде, чем он успевает сложиться в слова. Детская щедрость на такие мелочи держится именно на отсутствии этого стыда.
- Закрывать зазор мгновенным поиском. Первая же ссылка убивает и азарт, и запоминание: чем дольше разгадка оставалась неясной, тем крепче она потом сидит в памяти.
- Путать жадное любопытство с глубоким. Десять открытых вкладок создают иллюзию активной работы ума, а по факту держат только на уровне шапок, без единого доведённого до конца сюжета.
- Считать взрослое равнодушие нормой навсегда. Фоновый уровень тяги к новому действительно снижается с годами, но конкретная искра по-прежнему способна зацепить так же сильно, как в детстве.
- Держать в голове десятки открытых пунктов без записи. Незакрытая мысль забывается за час, а записанная продолжает работать в фоне сама, без усилий с вашей стороны.
Что из этого следует
Любопытство держится на одной и той же схеме с детства до старости: замечаете зазор между тем, что знаете, и тем, что хочется понять, и тянетесь его закрыть. Сильнее всего цепляет именно полузнание на грани разгадки: эту закономерность подтвердили и теория Ловенстайна, и эксперимент с викторинами 2009 года. Пока эта щель держится открытой, работает и память: интерес ненадолго распахивает её для всего, что оказалось рядом. Жадный до фактов и глубокий до смысла типы решают разные задачи, и держать в форме стоит оба. Тягу гасят конкретные привычки: спешка гуглить раньше, чем спросить, и страх показаться незнающим, а годы сами по себе значат меньше, чем кажется. Дайте себе немного времени до ответа, и механизм снова заработает так же ровно, как в детстве.
Список мыслей-приманок из практики выше живёт один вечер: не запишете сегодня, заминка закроется сама собой и забудется к утру. «Протокол остановки ума» устроен для той же задачи на длинной дистанции: 28 практик подряд, по одной на день, и трекер, где виден каждый пройденный шаг. Внимание, натренированное ловить один незакрытый вопрос за вечер, тем же движением начинает выхватывать и лишний внутренний шум, из которого собрана вся программа.
Частые вопросы
Что такое любопытство простыми словами?
Это реакция на замеченную нехватку знания, а не желание узнать вообще что угодно. Вы должны сначала понять, что чего-то не знаете, и только тогда возникает тяга закрыть этот конкретный пробел.
Психолог Джордж Ловенстайн описал эту механику в 1994 году и назвал её теорией информационного разрыва: чем яснее вы видите край незнания, тем сильнее вас тянет за него заглянуть.
Почему любопытство сильнее там, где ответ почти известен?
Эксперимент 2009 года с вопросами-викторинами показал кривую в форме буквы U: меньше всего любопытства при полном незнании и при полной уверенности, а пик приходится на середину, когда версия есть, но её нужно проверить.
Мозг в этот момент ведёт себя так же, как перед возможным выигрышем: включается участок, отвечающий за предвкушение награды, и тянет довести дело до конца.
Как любопытство влияет на память?
Матиас Группе с коллегами в 2014 году показали: пока разгорается любопытство к вопросу, лучше запоминается не только ответ, но и всё постороннее, что оказалось рядом в этот момент, вплоть до случайных лиц на экране.
Причина в связи между дофаминовой системой и гиппокампом: любопытство на время переводит память в режим повышенной готовности запоминать всё вокруг.
Какие бывают виды любопытства?
Психолог Дэниел Берлайн ещё в пятидесятых разделил его на два типа. Диверсивное, жадное до фактов, хватает любую новизну по чуть-чуть и быстро переключается на следующее. Специфическое, глубокое до смысла, цепляется за один вопрос и не отпускает, пока не доберётся до сути.
У большинства людей оба типа работают одновременно, просто в разной пропорции в зависимости от ситуации и настроения.
Почему с возрастом пропадает любопытство?
Причин минимум три. Школа поощряет верный ответ куда охотнее, чем нетривиальный вопрос, и постепенно закрепляется привычка молчать. Поисковик в кармане закрывает разрыв за секунду, не давая ему разгореться. И с возрастом слабеет фоновая работа дофаминовой и норадреналиновой систем, показала Мичико Сакаки с коллегами в 2018 году.
При этом отклик на конкретный интересный вопрос у взрослого человека часто не слабее, чем в детстве, просто поводов дать ему прозвучать становится меньше.
Как развить любопытство во взрослом возрасте?
Тодд Кашдан с коллегами в 2018 году показал: любопытство ведёт себя как тренируемый навык. Помогает пробовать угадать ответ до поиска в интернете, специально менять привычный маршрут или блюдо, доводить одну тему до конца вместо десяти вкладок с заголовками.
Проще всего начать с записи вопросов, которые возникают за день сами: список быстро покажет, какие темы держат внимание сильнее остальных.
Чем любопытство отличается от скуки?
Скука сигналит о несовпадении между тем, чем вы заняты, и тем, что имеет для вас смысл или по силам. Любопытство работает иначе и указывает на конкретную дыру в знании, а не на разлад с текущим делом.
Часто одно сменяет другое: скука освобождает внимание от привычной задачи, и на этом свободном месте становится легче заметить вопрос, который раньше заслоняла занятость.
Может ли пропажа любопытства быть признаком депрессии?
Обычное возрастное угасание фонового любопытства и полное исчезновение интереса ко всему, чем вы раньше жили, разные истории. Если две недели и дольше совсем ничего не хочется нового, и вместе с этим держатся подавленное настроение, упадок сил или нарушения сна, стоит показаться врачу.
Диагноз в таком случае ставит психиатр или психотерапевт на очном приёме, самостоятельно определять это по статье не стоит.
Источники
- Loewenstein G. The psychology of curiosity: A review and reinterpretation. Psychological Bulletin, 1994. psycnet.apa.org
- Kang M.J., Hsu M., Krajbich I.M., Loewenstein G., McClure S.M., Wang J.T., Camerer C.F. The wick in the candle of learning: epistemic curiosity activates reward circuitry and enhances memory. Psychological Science, 2009. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Gruber M.J., Gelman B.D., Ranganath C. States of curiosity modulate hippocampus-dependent learning via the dopaminergic circuit. Neuron, 2014. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Berlyne D.E. A theory of human curiosity. British Journal of Psychology, 1954. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Litman J.A. Interest and deprivation factors of epistemic curiosity. Personality and Individual Differences, 2008. sciencedirect.com
- Chouinard M.M. Children's questions: a mechanism for cognitive development. Monographs of the Society for Research in Child Development, 2007. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Kashdan T.B. и др. The five-dimensional curiosity scale: Capturing the bandwidth of curiosity and identifying four unique subgroups of curious people. Journal of Research in Personality, 2018. sciencedirect.com
- Sakaki M., Yagi A., Murayama K. Curiosity in old age: A possible key to achieving adaptive aging. Neuroscience and Biobehavioral Reviews, 2018. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Shan Q. и др. Reduction in the activity of VTA/SNc dopaminergic neurons underlies aging-related decline in novelty seeking. Communications Biology, 2023. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
