Первые дни после смерти близкого редко похожи на горе из фильмов. Один человек не может подняться с кровати. Другой составляет список дел для похорон с пугающей ясностью в голове, а потом плачет в ванной оттого, что вообще смог собраться. Оба этих человека горюют одинаково сильно, просто их тела выбрали разный способ пройти через первые часы.
- Горе движется волнами и оседает у каждого в своём темпе: это подтверждают многолетние наблюдения психологов, собранные за десятилетия.
- Йельское исследование 2007 года два года наблюдало 233 человека и нашло: с первого месяца сильнее всего звучит тоска по ушедшему, а гнев и отрицание держатся на низком уровне почти всё время.
- Психологи Маргарет Струбе и Хенк Схут показали: здоровое переживание потери раскачивается между болью утраты и обычными делами дня, и оба состояния нужны одновременно.
- Сохранять внутренний разговор с умершим человеком, помнить его привычки и голос, психологи давно называют здоровым способом жить дальше.
- От состояния, при котором пора обращаться к специалисту, обычное горе отделяет ясная линия, дальше в статье она разобрана вместе с конкретными признаками.
Содержание
- Как пережить смерть близкого: с чего начинается этот путь
- Пять стадий горя: откуда взялась эта модель на самом деле
- Что видит наука, когда наблюдает за настоящим горем
- Горе как маятник: двойной процесс Струбе и Схута
- Продолжающаяся связь: почему не обязательно отпускать
- Что происходит с телом в первые недели
- Почему первые месяцы особенно опасны для здоровья
- Что усиливает или смягчает удар
- Когда идти к врачу
- Затянувшееся горе: где проходит граница
- Большинство справляется само, и это тоже факт
- Что говорить человеку, который потерял близкого
- Первые «разы»: годовщины и пустой стул за столом
- Практика на сегодня
- Чего делать не стоит
- Что из этого следует
- Частые вопросы
Как пережить смерть близкого: с чего начинается этот путь
Главный вопрос звучит примерно так: что делать с этим состоянием прямо сейчас, когда обычная жизнь продолжается, а внутри будто выключили свет. Универсального рецепта не существует. Любой, кто предлагает точный план на несколько недель вперёд, скорее упрощает реальность, чем описывает её на самом деле.
Полезнее для начала другое: узнать, что тело и психика сейчас проходят ровно то, что естественно чувствовать после такой потери. Скачки настроения, провалы в памяти, злость на врачей или на самого умершего, странное чувство облегчения вперемешку с виной, всё это укладывается в обычную картину горя, даже когда кажется, что с вами что-то не так. Дальше собрано то, что психологи выяснили за последние сорок лет: как на самом деле проходит переживание потери, что показывает наука о сроках и стадиях, и где черта, за которой стоит обратиться за помощью.
Спутанность мыслей, всплески гнева, физическая тяжесть при горе объясняются понятным механизмом. Дальше в статье разобрано, что именно происходит с психикой и телом, сколько это обычно длится и что реально помогает.
Пять стадий горя: откуда взялась эта модель на самом деле
Отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие: эту последовательность знает даже человек, который никогда не читал ни одной книги по психологии. Настолько прочно она вошла в общий язык. Придумала её в 1969 году психиатр Элизабет Кюблер-Росс, и адресована схема была умирающим людям, готовящимся к собственному уходу. В книге «О смерти и умирании» она описала, как реагируют на смертельный диагноз пациенты одной из чикагских клиник, с которыми подолгу разговаривала у постели.
Сама Кюблер-Росс никогда не утверждала, что стадии идут строго друг за другом у каждого без исключения. В поздних текстах она сравнивала их скорее с набором состояний, способных всплывать в любой последовательности, чем с лестницей, где каждая ступень строго ведёт к следующей. На горе близких эту схему перенесла уже другая книга, «О горе и горевании», написанная в соавторстве с психотерапевтом Дэвидом Кесслером и вышедшая в 2005 году. Именно тот более поздний текст мгновенно закрепил пятиступенчатую формулу в массовом сознании как единственно верный маршрут любого горя.
Психологи Камилла Уортман и Роксана Сильвер разобрали эти допущения в 1989 году, в статье «Мифы преодоления утраты», и доказательств у идеи «горе обязано пройти именно так» оказалось гораздо меньше, чем у её популярности. Знание об этом часто снимает лишний груз: человек, который вторую неделю злится вместо положенной по схеме печали, ведёт себя абсолютно нормально.
Что видит наука, когда наблюдает за настоящим горем
Проверить теорию стадий напрямую решилась команда психолога Пола Мацеевски вместе с Баохуэй Чжан, Сьюзан Блок и Холли Пригерсон. Наблюдение растянулось на три года подряд, с 2000-го по 2003 год. Участниками стали 233 жителя американского штата Коннектикут, потерявшие близкого родственника. Время от времени команда фиксировала пять показателей, недоверие в произошедшее, тоску по умершему, гнев, подавленность и принятие, а замеры шли с первого по двадцать четвёртый месяц после смерти.
Результат, опубликованный в 2007 году в журнале JAMA, разошёлся с ожиданиями сразу в нескольких местах. Отрицание, которое по классической схеме должно доминировать первым, оказалось самым слабым чувством из пяти. Так было почти на всём протяжении наблюдения. Сильнее всего с первого месяца звучала тоска, острая и физически ощутимая тяга к человеку, которого больше нет. В исходном списке из пяти стадий её вообще не было. Принятие при этом росло почти сразу же, наравне с тоской, уже с первых месяцев наблюдения.
Авторы осторожно отметили: некое подобие последовательности в пиках эмоций действительно просматривалось у части участников, но жёсткого маршрута с чёткими границами между этапами исследование не подтвердило. Тоска оказалась главным чувством этого периода, острее гнева и отрицания вместе взятых. Стоит знать об этом заранее, чтобы не пугаться её силы, когда она придёт.
Горе как маятник: двойной процесс Струбе и Схута
Боль и обычная жизнь идут вперемешку весь день. Как вообще устроено такое переключение? В 1999 году психологи Маргарет Струбе и Хенк Схут предложили модель, которая объясняет это лучше любой лестницы стадий. Они назвали её двойным процессом. Один тип задач держится на самой утрате: тоска, слёзы, воспоминания, разговоры об ушедшем. Другой ведёт к восстановлению обычной жизни: быт, работа, новые роли, освоение того, что раньше делал другой человек.
Ключевая идея модели в том, что здоровая психика раскачивается между этими двумя зонами, будто маятник, вместо того чтобы застревать в одной из них надолго. Час, потраченный на разбор старых писем и слёзы, дальше сменяется часом, где нужно забрать ребёнка из школы и обсудить с ним домашнее задание, будто ничего не случилось. Оба режима работают на восстановление, только с разных сторон. Долгая задержка в любом из них, в бесконечном горе или в сплошной занятости, мешает процессу сильнее, чем помогает.
Именно поэтому день, когда человек час назад рыдал над фотографией, а потом спокойно готовит ужин и смеётся над шуткой ребёнка, психологи не считают противоречием. Перед ними именно тот самый маятник в действии: он говорит о здоровой гибкости психики куда больше, чем о притворстве или неглубоких чувствах.
Продолжающаяся связь: почему не обязательно отпускать
Долгие десятилетия в психологии главенствовала простая логика: чтобы горе разрешилось, привязанность к умершему нужно постепенно разорвать и переключить силы на новые отношения. Психологи Деннис Класс, Филлис Сильверман и Стивен Никман в 1996 году выпустили книгу «Продолжающиеся связи», а на десятках интервью с семьями, потерявшими близких, показали: реальность психически здоровых людей выглядит совсем иначе.
Класс начинал с наблюдения за группой поддержки родителей, потерявших ребёнка. Он заметил, что почти все продолжали разговаривать с сыном или дочерью мысленно, отмечать день рождения, советоваться в трудных решениях, годами. Такая привязанность заранее звучит как застревание. В реальности эти же люди нормально работали, растили других сыновей и дочерей, строили новые отношения. Сильверман увидела похожий узор у тех, кто в детстве потерял родителя, а Никман, изучая усыновлённых людей, нашёл ту же самую связь с биологическими семьями, которых те никогда в жизни не видели.
Внутренний разговор с умершим человеком, воспоминание его слов в трудную минуту, ощущение его присутствия рядом в важные моменты, обо всём этом стоит сказать прямо. Психологи сегодня относят это к рабочим формам памяти, с которыми вполне можно жить долго и спокойно.
Что происходит с телом в первые недели
Горе редко остаётся только эмоцией. Тело реагирует буквально: почти так же остро, как на потерю здоровья. Сон рвётся, чаще к раннему утру, когда защитных сил меньше всего. Аппетит либо пропадает, потому что переваривание еды требует ресурса, которого сейчас не хватает на другое, либо, наоборот, тянет заедать пустоту тем, что попадётся под руку. Добавляются ком в горле, тяжесть за грудиной, лёгкое головокружение при резком движении, и всё это пугает сильнее прочего, потому что напоминает симптомы чего-то опасного.
Отдельно стоит упомянуть память и внимание. Многие описывают первые недели как туман: забываешь, зачем зашёл в комнату, перечитываешь одну строку письма пять раз подряд и не улавливаешь смысла. Такая перегрузка ресурса внимания обычна для острого горя, и она слабеет по мере того, как нервная система восстанавливает силы. Если же туман и разбитость держатся месяцами даже после того, как острая фаза прошла, стоит присмотреться к отдельной причине: усталость, которая не проходит после выходных.
| Симптом | Почему появляется | Когда обычно проходит |
|---|---|---|
| Ранние пробуждения, поверхностный сон | Нервная система держит повышенную готовность даже ночью | Обычно смягчается за несколько недель |
| Пропавший или, наоборот, скачущий аппетит | Гормоны стресса меняют работу пищеварения и чувство голода | Как правило возвращается за две-четыре недели |
| Туман в голове, провалы внимания | Ресурсы психики уходят на переживание потери | Слабеет по мере того, как острая фаза стихает |
| Ком в горле, тяжесть в груди | Мышцы шеи и грудной клетки держат хроническое напряжение | Волнами, месяцами, с постепенным облегчением |
Почему первые месяцы особенно опасны для здоровья
У этой тяжести есть медицинское измерение, которое редко обсуждают вслух. Демограф Дж. Робин Мун с коллегами Наоки Кондо, Марией Глаймор и С.В. Субраманианом в 2011 году свели воедино результаты пятнадцати крупных исследований, суммарно больше двух миллионов участников. Они посчитали: риск смерти у человека, потерявшего супруга, в первые полгода повышен на 41% по сравнению с теми, чей партнёр жив. Сорок один процент. После полугода это ослабевает, но остаётся заметным: риск выше на 14%.
Явление получило имя «эффект вдовства», и оно не сводится к совпадению или к общей старости пары. Механизм похож на тот, что стоит за некоторыми случаями кардиомиопатии такотсубо. Резкий выброс гормонов стресса на фоне тяжёлого горя способен на время ослабить сердечную мышцу так, что это видно на кардиограмме. У мужчин статистика выглядит тревожнее: относительный риск смерти у вдовцов вырос на 23%, тогда как у вдов исследователи не нашли статистически значимой разницы вовсе.
Что усиливает или смягчает удар
Цифры выше показывают средний риск по огромной выборке, но у конкретного человека он зависит от нескольких вещей, которые встречаются в исследованиях раз за разом.
1. Внезапность потери
Смерть после долгой болезни оставляет время на часть прощания заранее: разговоры, которые успели случиться, план на будущее, начатый ещё при жизни человека. Внезапная смерть, от инфаркта, аварии, суицида, лишает психику этой подготовки почти полностью. Времени на прощание здесь просто нет. Первые недели после такой потери часто проходят тяжелее, с более выраженным недоверием в произошедшее.
2. Пол и привычка просить о помощи
Статистика эффекта вдовства выше не случайно заметнее у мужчин. Исследователи горя годами отмечают: женщины в среднем чаще обращаются за поддержкой к друзьям, обсуждают потерю вслух, ищут людей с похожим опытом. Мужчин так делать реже учили с детства, а изоляция сама по себе повышает риск для здоровья независимо от пола.
3. Опора рядом
Ровно то же самое, что помогает пережить любое тяжёлое потрясение, работает и здесь: круг людей, с которыми можно говорить о потере без страха показаться навязчивым. Изоляция после смерти близкого встречается чаще, чем кажется: друзья теряются, не зная, что сказать, и постепенно исчезают из жизни человека именно тогда, когда нужны ему больше всего. Отдельная статья разбирает, что реально снимает нагрузку с тела в затяжном напряжении: как справиться со стрессом.
Когда идти к врачу
Большую часть того, что описано выше, тело и психика проходят сами, если дать время и заботу. Но есть чёткая грань, за которой ждать не стоит.
Обратитесь к психиатру или психотерапевту без промедления при любом из этих признаков. Горе не отпускает почти каждый день дольше года у взрослого человека, или больше полугода у ребёнка и подростка. Повседневные дела, работа, гигиена, еда, перестают держаться месяцами. Появилось стойкое чувство, что часть себя умерла вместе с близким. Сильная тоска и мысли об умершем мешают работать и общаться почти постоянно. Отдельно и особо: возникли мысли о том, что не хочется жить, или о вреде себе. Этот пункт требует обращения сразу, в любое время суток, через скорую или горячую линию психологической помощи. Откладывать на утро опасно.
Начать можно с психотерапевта, психиатра или просто с врача по месту жительства, который направит дальше, а точную границу между обычным горем и состоянием, которое требует лечения, определит только специалист на очном приёме.
Затянувшееся горе: где проходит граница
У состояния, когда острая боль не отпускает годами, есть отдельное медицинское имя: затянувшееся горе. Психиатр Холли Пригерсон с коллегами много лет добивалась включения этого диагноза в официальные списки. Сначала он вошёл в международный перечень болезней Всемирной организации здравоохранения, принятый в 2019 году. И только в 2022 году диагноз появился в обновлённом американском психиатрическом руководстве.
Критерии у двух систем немного различаются по срокам. Оно требует, чтобы горе оставалось изматывающим почти каждый день не менее года у взрослого человека, и самое малое полугода у ребёнка или подростка. Международный перечень болезней использует единый порог в полгода для всех возрастов. В обоих случаях речь о сильной, почти ежедневной тоске по умершему или постоянной поглощённости мыслями о нём. Добавляются к этому чувство, что часть собственной личности утрачена, трудности принять сам факт смерти и заметные сложности вернуться к обычной жизни.
Отдельно от диагноза стоит бытовая путаница: горе и клиническую депрессию легко перепутать по внешним признакам, и таблица дальше в статье показывает разницу по конкретным пунктам.
| Признак | Обычное горе | Повод обратиться к специалисту |
|---|---|---|
| Тоска по умершему | Волнами, слабеет месяцами | Ежедневная, почти без пауз, дольше года у взрослых |
| Настроение | Меняется в течение дня, есть светлые моменты | Ровно подавлено почти весь день, каждый день |
| Ощущение себя | Пустота рядом с памятью об умершем | Чувство, что часть себя умерла вместе с ним |
| Повседневные дела | Даются тяжело, но постепенно налаживаются | Перестают держаться месяцами подряд |
| Мысли об умершем | Приходят сами, несут и тепло, и боль | Поглощают внимание целиком, мешают жить |
Большинство справляется само, и это тоже факт
После всего сказанного о рисках важно и обратное: большинство людей, переживших смерть близкого, справляются своими силами. Долгие наблюдения подтверждают это довольно устойчиво.
Психолог Джордж Бонанно с Камиллой Уортман, Даррином Леманом и другими коллегами в 2002 году начали редкое по замыслу исследование: опросили 205 человек ещё до смерти их супруга, а затем через полгода и полтора года после. Так удалось увидеть последствия потери вместе с тем, каким он был ещё при жизни партнёра.
Самой частой траекторией оказалась устойчивость. У 46% участников уровень подавленности оставался невысоким и до потери, и через полтора года после неё, при относительно мягких симптомах горя даже в первые месяцы. Отдельная небольшая группа участников даже почувствовала облегчение после смерти партнёра, обычно это были те, чей брак был особенно тяжёлым или чей близкий человек долго и мучительно болел. Классическое тяжёлое горе с постепенным облегчением, которое чаще всего представляют себе люди, встречалось реже, чем ожидали сами исследователи. Похожая картина устойчивости видна и при других крупных потерях, не только при смерти. Тело точно так же проходит через острую фазу и постепенно находит новую опору при расставании, об этом отдельный разбор: как пережить развод.
Что говорить человеку, который потерял близкого
Исследовательница паллиативной помощи Самар Аун с коллегами Лорен Брин, Иштой Уайт, Брюсом Рамболдом и Алланом Келлихером в 2018 году опросили 678 недавно потерявших близких австралийцев, спустя от полугода до двух лет после потери, и попросили оценить, какая поддержка реально помогла.
Самой полезной чаще всего называли простое присутствие рядом: семью отметили как помощь 92% участников, друзей 88%, и это перевесило любую профессиональную заботу. Психиатров бесполезными назвали 46% тех, кто к ним обращался, группы для переживших горе 41%, чаще всего из-за неловких советов, нехватки сочувствия или того, что ожидаемое участие так и не пришло вовремя.
Работает и одно надёжное правило для тех, кто рядом: спрашивать, что нужно человеку в эту минуту, вместо того чтобы угадывать, и предлагать конкретную помощь, привезти еду во вторник, посидеть с детьми в четверг, взамен расплывчатого «звони, если что». Абстрактное предложение почти никогда не срабатывает: горюющему человеку трудно формулировать просьбы, и конкретика снимает с него эту работу.
Первые «разы»: годовщины и пустой стул за столом
Отдельная тяжесть поджидает спустя месяцы, когда наступает первый день рождения умершего без него самого. Дата помнится телом. Дальше подряд идут другие даты: общий праздник, годовщина свадьбы или смерти, и тело реагирует на каждую по-своему. Психологи-практики, работающие с горем, называют такой отклик реакцией на памятную дату: организм словно помнит календарь отдельно от сознательной памяти, и настроение проседает за несколько дней до самой даты, даже если человек её не отслеживал в уме заранее.
Пустой стул за праздничным столом, чужой почерк на подписанной когда-то открытке, знакомый запах в шкафу с одеждой, всё это способно вернуть остроту первых недель даже спустя год и больше. Такой поздний подъём боли психологи считают обычной частью долгого хвоста горя, растянутого на годы вперёд. Если мысли об умершем начинают крутиться против воли и мешают заснуть, механика этой тяги подробно разобрана отдельно: не могу забыть человека и перестать о нём думать.
Практика на сегодня
Займёт пять-десять минут, в любое время дня, когда меньше всего дел вокруг. Нужны бумага и ручка, экран подойдёт хуже.
- Напишите вверху листа дату и одно слово о том, какая волна горя была сильнее всего сегодня: тоска, злость, вина, оцепенение, или же был спокойный день.
- Ниже, если хочется, напишите короткое обращение к умершему человеку, будто он рядом и может услышать: одну мысль, вопрос, новость дня. Форма свободная, писать можно как угодно.
- Отдельной строкой отметьте, что сегодня получило тело: сон, еда, движение на воздухе хотя бы десять минут. Против каждого пункта одно слово, было или нет.
- Внизу впишите имя одного человека, с которым можно поговорить в ближайшие дни, даже если пока не хочется.
- Закройте лист. Возвращайтесь к этому завтра, на новом листе, в тот же час.
Как понять, что получилось: через несколько недель повторения записи меняются сами по себе. Слова становятся конкретнее, обращения к умершему короче и спокойнее, список того, что получило тело, заполняется быстрее, чем в первые дни.
Чего делать не стоит
- Ставить себе крайний срок горя. Фразы «пора уже отпустить» или «сколько можно» от себя самого добавляют стыда поверх и так тяжёлого состояния. Йельское исследование выше показывает: у процесса нет единого расписания даже в среднем по большой группе людей.
- Резко избавляться от вещей умершего в первые недели. Решения такого масштаба лучше отложить на месяцы: то, что кажется невыносимым сегодня, через полгода может стать дорогой памятью, а вернуть вещи обратно уже нельзя.
- Соревноваться в скорости восстановления с чужими историями. Темп у каждого свой. Возраст, внезапность потери, обстоятельства и характер отношений с умершим слишком разные, чтобы их сравнивать.
- Молчать о мыслях, которые пугают самого человека. Гнев на умершего, облегчение после долгой болезни, вина за несказанные слова, всё это частые и хорошо изученные спутники горя.
- Заглушать боль постоянной занятостью месяцами подряд. Короткие паузы для отвлечения полезны, но модель двойного процесса выше как раз о том, что психика должна время от времени возвращаться и в зону утраты тоже.
Что из этого следует
Смерть близкого человека не подчиняется расписанию из пяти аккуратных стадий. У большинства людей на первый план выходит тоска, и держится она дольше любого другого чувства. Здоровое горе движется маятником между болью потери и обычными делами дня. Разговор с умершим внутри себя, память о его привычках и голосе, психологи считают рабочей опорой, которая помогает жить дальше. Большинство людей проходят через это своими силами, за месяцы и годы, без диагноза и терапии. Есть и ясная граница, за которой стоит обратиться за помощью. Год почти ежедневной изматывающей тоски у взрослого человека, полгода у ребёнка, стойкое ощущение утраты части себя, мысли о нежелании жить, любой из этих признаков достаточный повод для консультации без промедления.
Частые вопросы
Сколько длится горе после смерти близкого человека?
Единого срока наука не называет. Йельское исследование 2007 года наблюдало за людьми два года и видело, что острая тоска сильна уже в первый месяц и постепенно слабеет к концу второго года, но не по расписанию.
Работа психолога Джорджа Бонанно показала: у 46% людей уровень тяжёлых симптомов остаётся невысоким уже через полтора года после потери, у другой части процесс занимает дольше. Разумный ориентир для внимания к себе: год почти ежедневной изматывающей тоски у взрослого человека.
Нормально ли не плакать после смерти близкого?
Да. Исследование Джорджа Бонанно с коллегами показало, что почти половина людей проходит через потерю с невысоким уровнем внешне заметного дистресса и без затяжной депрессии, оставаясь при этом полностью психически здоровой.
Слёзы не единственная форма горя: кто-то горюет действием, заботой о других, тихой сосредоточенностью на делах. Поводом для тревоги это становится, только если добавляются другие признаки: оцепенение месяцами, полное отсутствие эмоций к тому, что раньше радовало.
Правда что горе проходит пять стадий: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие?
Эту схему в 1969 году описала психиатр Элизабет Кюблер-Росс для умирающих пациентов, готовящихся к собственному уходу, и сама не считала стадии обязательным порядком.
Йельское исследование 2007 года проверило модель на 233 скорбящих людях и нашло: сильнее всего с первого месяца звучит тоска по умершему, хотя её вообще не было в исходном списке. Отрицание при этом оказалось самым слабым чувством из всех пяти почти на всём протяжении наблюдения.
Как пережить смерть родителя?
Механика та же, что при любой тяжёлой потере, но добавляется свой пласт: уходит человек, который часто был для семьи опорной точкой, хранителем истории рода и общих праздников.
Помогает то же, что и в любом горе: разговор с человеком мысленно и вслух, опора на других родственников, режим сна и еды. Отдельно стоит подготовиться к тому, что роль опоры в семье теперь может частично перейти к вам, и это тоже требует времени на привыкание.
Как пережить смерть мужа или жены?
Здесь есть отдельная статистика: по данным метаанализа более двух миллионов человек, в первые полгода после потери партнёра риск смерти самого человека повышен на 41%, у мужчин эффект выражен сильнее, чем у женщин.
Это довод в пользу того, чтобы в первые месяцы особенно беречь сон, питание и контакт с людьми. Совместная регуляция, которую годами давал партнёр, частично возвращается через других близких людей, если сознательно её искать.
Как пережить смерть ребёнка?
Это самая тяжёлая форма утраты, и общих формул к ней меньше, чем к любой другой. Исследователи, впервые описавшие продолжающуюся связь с умершим как здоровую форму памяти, начинали именно с группы родителей, потерявших детей.
Они увидели, что внутренний разговор с ребёнком, память о его привычках, годовщины, помогают жить дальше. Здесь особенно важна специализированная группа поддержки именно для родителей: боль такого рода легче делить с теми, кто прошёл то же самое.
Нормально ли злиться на умершего человека?
Да, и это встречается чаще, чем принято говорить вслух. Злость может быть направлена на то, что человек не берёг себя, не долечился, оставил дела незаконченными, или просто на сам факт ухода.
Модель двойного процесса Струбе и Схута описывает горе как постоянное движение между разными чувствами, и гнев в этом движении такая же нормальная остановка, как тоска или короткое облегчение.
Что говорить человеку, у которого умер близкий?
Опрос 678 недавно потерявших близких австралийцев 2018 года показал: сильнее всего помогает простое присутствие семьи и друзей рядом, его отметили как помощь 92% и 88% участников. Профессиональная поддержка неожиданно чаще разочаровывала: психиатров бесполезными назвали 46% тех, кто к ним обращался.
Лучше всего работает конкретное предложение: привезти еду, посидеть с детьми, взять на себя один звонок, вместо общего «обращайся, если что».
Когда после смерти близкого нужно идти к психологу или психиатру?
Если почти ежедневная изматывающая тоска по умершему держится дольше года у взрослого человека или дольше полугода у ребёнка, если повседневные дела перестают держаться месяцами, если есть стойкое чувство, что часть себя умерла вместе с близким, это повод для консультации.
При любых мыслях о нежелании жить или вреде себе обращаться нужно сразу, в любое время суток, через скорую или горячую линию психологической помощи.
Источники
- Kübler-Ross E. On Death and Dying. Macmillan, 1969. books.google.com
- Kübler-Ross E., Kessler D. On Grief and Grieving: Finding the Meaning of Grief Through the Five Stages of Loss. Scribner, 2005. books.google.com
- Wortman C.B., Silver R.C. The myths of coping with loss. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 1989. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Maciejewski P.K., Zhang B., Block S.D., Prigerson H.G. An empirical examination of the stage theory of grief. JAMA, 2007. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Stroebe M., Schut H. The dual process model of coping with bereavement: rationale and description. Death Studies, 1999. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Klass D., Silverman P.R., Nickman S. Continuing Bonds: New Understandings of Grief. Taylor & Francis, 1996. routledge.com
- Bonanno G.A., Wortman C.B., Lehman D.R. и др. Resilience to loss and chronic grief: a prospective study from preloss to 18-months postloss. Journal of Personality and Social Psychology, 2002. psychology.sunysb.edu
- Prigerson H.G. и др. Validation of the new DSM-5-TR criteria for prolonged grief disorder and the PG-13-Revised (PG-13-R) scale. World Psychiatry, 2021. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Moon J.R., Kondo N., Glymour M.M., Subramanian S.V. Widowhood and mortality: a meta-analysis. PLOS ONE, 2011. pubmed.ncbi.nlm.nih.gov
- Aoun S.M., Breen L.J., White I., Rumbold B., Kellehear A. What sources of bereavement support are perceived helpful by bereaved people and why? Palliative Medicine, 2018. pmc.ncbi.nlm.nih.gov
- Eisma M.C., Schmitt L.O. ICD-11 and DSM-5-TR prolonged grief symptoms and quality of life: a criterion validity test. Frontiers in Psychiatry, 2024. frontiersin.org
Если сейчас настолько тяжело, что не получается справляться самостоятельно, обратиться к психотерапевту или психиатру стоит без раздумий.